Общественная экспертиза - гл. страница Общественная Экспертиза
Общественная экспертиза Новости Общественной экспертизы Власть Общество СМИ Публикации Архив Контакты  
русский english

СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ РОССИИ 2004 (оглавление)


Телевидение

Главное телевизионное событие 2004 года опять произошло на НТВ. Из эфира был изгнан самый популярный телеведущий страны Леонид Парфенов.

Из сетки НТВ исчезли три общественно-политические программы: «Намедни», «Свобода слова» и «Личный вклад». Ведущий «Свободы слова» Савик Шустер ушел в документальное кино, а создатель «Личного вклада» Александр Герасимов покинул НТВ. Татьяна Миткова ушла из эфира, став заместителем генерального директора по информационному вещанию. Вместо Николая Сенкевича гендиректором канала был назначен бывший зампредседатель ВГТРК Владимир Кулистиков.

Причина увольнения Парфенова — конфликт с руководством НТВ, потребовавшим убрать из программы интервью с Маликой Яндарбиевой, вдовой одного из лидеров чеченских сепаратистов.

Эти события означают три тенденции на НТВ. Во-первых, канал стал еще более государственным. Что бы в стране ни произошло, Кремль может не сомневаться: НТВ отреагирует, как надо. Во-вторых, уход ярких журналистов из эфира НТВ привел к тому, что канал «посерел» и, как следствие, утрачивает свое влияние. В-третьих, исчезновение сразу трех общественно-политических программ означает дрейф НТВ в сторону развлекательного канала.

После этих событий на российском телевидении остался единственный канал: REN-TV, где подача информации хоть как-то отличается от государственной установки.

Таким образом, главной тенденцией 2004 года стало сокращение пространства свободы в эфире и дальнейшее огосударствление телевидения.

Тема цензуры на телевидении получила отклик в ходе вручения телевизионной премии ТЭФИ, которая прошла 24 сентября 2004 года. По инициативе Президента НАТ Эдуарда Сагалаева и тележурналистки Ирины Петровской 28 телеакадемиков подписали письмо-обращение о проблеме цензуры на телевидении. Большинство членов Академии российского телевидения приняли решение не обнародовать это письмо на церемонии вручения премии.

Отношение к этому событию было неоднозначным, как у коллег-журналистов, так и у самих «подписантов». Газеты освещали поступок учредителей ТЭФИ под характерными заголовками: «Телеакадемики подписали в стол», «Хроника несостоявшегося бунта» и т.д. В своей статье под названием «Почему я не пойду на ТЭФИ» Евгений Киселев писал: «Я не пойду сегодня на «ТЭФИ», потому что не хочу быть рядом с несимпатичным мне обществом — с теми, кто в очередной раз не смог преодолеть страх и вслух сказать о том, о чем все говорят в курилке».

Другая «подписантка» Светлана Сорокина в интервью «МК» заявила: «мне кажется, что Академия российского телевидения, просуществовав десять лет, все это время занималась только выявлением лучших и вручением им призов. А свое отношение к тому, что происходит в сфере электронных СМИ, никогда не высказывала. Мне кажется, теперь такой момент настал».

И хотя подавляющее большинство телеакадемиков не поддержали антицензурное письмо, их голосование показало, что думают они также, как и «подписанты», поскольку значительная часть «Орфеев» досталась «зачищенным из эфира».

Награды получили Леонид Парфенов, «Красная стрела», «Свобода слова» и Алексей Пивоваров за репортаж для «Намедни».

Многие из участников процедуры награждения стремились превратить ее в выступление против цензуры. Многие телеакадемики назвали церемонию ТЭФИ-2004 «протестной». Президент Академии телевидения Владимир Познер так оценил это событие: «Своим протестным голосованием телесообщество совершенно очевидно показало, что не согласно с тем, что сейчас происходит на телевидении, с тем, что закрыто сразу несколько заметных общественно-политических программ».

Серьезное осмысление итогов телевизионного сезона 2004 года происходило на Конгрессе НАТ с 20 по 22 октября 2004 года.

Приводим в сокращенном виде основные идеи докладов двух участников конгресса: Даниила Дондурея и Генриха Юшкявичуса.

Телевизионный сезон — 2004: главные тенденции

Даниил Дондурей, социолог,
главный редактор журнала «Искусство кино», член ФКК

Мне кажется, несколько тенденций были очень важны в этом году. Во-первых, уменьшались площадки для общественного осмысления происходящего. Наше общество, достаточно расчлененное, неопределенное, такое амебное в смысле сознания миллионов людей, — должно осваивать то, что политологи называют вызовами происходящих событий. Это очень важно — разбираться в том, что дает, например, административная реформа. Что это такое? Что такое монетизация льгот? Что такое банковский кризис?

Люди нуждаются в том, чтобы какие-то авторитеты на телевидении вместе с миллионами людей рассматривали разные аспекты — вместе, на глазах, активно, ярко, интеллектуально, мощно. Практически ничего этого нет. Это исчезло сразу же после выборов, с декабря 2003 года. Сначала начало дрейфовать, а потом как-то вообще ушло из эфира. И летом ушло уж окончательно, в первую очередь — с НТВ. Да и на других каналах стало более формальным, или привычным, как у Караулова и Пушкова. Ты начинаешь смотреть Пушкова, и уже заранее знаешь, что Америка — гадость, с какой бы стороны на нее не посмотреть. У Караулова люди страдают, и все — жертвы, чтобы с ним не произошло.

Общество чрезвычайно нуждается в поводырях. Их может дать только телевидение как основной институт управления страной. Телевидение — это же не только информация, не только развлечение. Мы же понимаем, что телевидение сегодня — «это наше все», как когда-то говорили о Пушкине.

Дискуссионные площадки на телевидении трансформировались, как-то уменьшились. Люди перестали получать общий интеллектуальный опыт, накапливать багаж для объяснений. У нас ведь, в сущности, лидеры страны кроме президента на экране телевизора не появляются. Я не знаю философских взглядов нашего премьер-министра, второго человека по Конституции в стране. Я никогда не видел министра внутренних дел даже в дни Беслана, в отличие от Испании. Тамошний министр внутренних дел в дни трагедии за 40 часов появился на экране 14 раз.

Второй момент — криминализация эфира в последние два года. Сейчас нет часа, чтобы большие метровые федеральные каналы (за исключением Культуры и Спорта) и большие сети не давали какой-нибудь криминальный сюжет. Они пронизывают все сериалы за исключением экранизации классики. И еще невероятное ноу-хау последнего года — это огромное количество документальных материалов на самом деле инсценированных, фальшивых, придуманных. А люди думают, что это в реальности происходит. Идет такая игра в реальность через уже не вторую реальность, а третью, придуманную авторами, подставленную. И она тоже вся посвящена криминалу. Бесконечные расследования, «честные детективы», про спецназ, про черных вдов ... Недавно в «Совершенно секретно» мне рассказывали от имени погибшего Боровика про то, как резали мальчикам пальцы, отрубали головы, сколько стоит украсть детей. Люди — в ужасе. Мало того, что они в игровых форматах в ужасе, теперь уже возникает документальное усиление. Это постоянная среда сознательной жизни нации неотделима от «фабрики страха» (по-моему, так Гордон это назвал).

Я объединяю «Фабрику звезд» со «Стрессом» — и возникает именно «фабрика страха». Потому что как только кончились трагедии в Беслане, нам начали рассказывать, как в каждом миллиметре нашей жизни нас ждет потенциальный террор. Один из больших каналов нам рассказывал о маньяке даже в дни террора.

О днях с 1 по 7 сентября — особый разговор. Мне кажется, телевидение абсолютно к этому было не готово, не справилось и не правильно понимает свою миссию в таких ситуациях.

Та трансляция массового поражения, на который всегда рассчитывает террор, поскольку это всегда психологическое воздействие, — здесь в полной степени произошло. Но не было дискуссий, которые должны были защитить миллионы людей. Каналы не знали, какие фильмы ставить. И здесь блестяще себя повело НТВ! Сначала они поставили в один из вечеров «Секс, ложь и видео» о нюансах женской мастурбации, а потом начали показывать «Все леди делают это» знаменитого порнографа Тинто Брасса. Это было, по-моему, в ночь с 4-го на 5-е, то есть трупы еще к тому времени не подсчитали, еще никто ничего не знал, два часа назад президент обращался к нации, — все это в это же время, в этот же вечер. Так работало телевидение. В такое время увеличивается рейтинг, в такое время миллионы, не отрываясь, смотрят и жаждут защиты. Люди ведь жаждут от телевидения, от общения друг с другом не атаки, не подвоха, не подножки, а жаждут поддержки! Телевидение, безусловно, ничего этого не дало.

Третий момент. Нам объявляют, что реформы планируются ради консолидации власти и соответственно ради консолидации общества, для того, чтобы они имели общие идеалы и цели, для того, чтобы люди вдохновились. Но всего этого нет. Где вы видели на телевидении вдохновение, где вы видели героя? Герой, по-моему, за все время последнего телесезона один — это комбат штрафбата. И, слава Богу, что хотя бы в военных сериалах, в военных тематиках у нас нет этого подвоха, у нас нет этой подножки. Мы видим, какими бы ни были эти истории, эти сюжеты — ты гордишься этими людьми, этими героями, независимо от того, криминального они, политического или случайного происхождения.

Я думаю, что прививка, которая сегодня делается тем топ-менеджерам телеканалов, которые заказывают нам версии второй реальности — криминал плюс патриотизм — это не продуктивная идеология. Продуктивная идеология — это патриотизм в обновлении, в надежде, в действительной вере в то, что молодые люди могут не только мечтать стать звездой в долю секунды, как в «Фабрике звезд» или в «Народном артисте», — немного попел, поплясал, покрасился, попрыгал — и тебе подарена жизнь! Жизнь требует огромного труда, творчества, невероятной кооперации, усилий. Показать то чувство, которое показали авторы сериалов «Штрафбат» и «Диверсант» — это в первую очередь гигантская общенациональная работа, работа массового сознания и авторов, наших товарищей, телевизионных созидателей, которые в этом сезоне такой работы не вели.

И наконец, есть еще одно явление телевидения последнего года — это огромное количество передач, в которых реабилитируются герои советской власти, лидеры советской власти. Вы заметили, что в последние полгода было три или четыре передачи о Сталине, две передачи (и одна из них двухсерийная) — об Андропове, несколько передач о Суслове, о Косыгине, о Хрущеве. При этом передачи все очень тенденциозные. Авторы ставят этих персонажей в человеческий контекст. Говорят, что Андропов — это реформатор, который Гайдару не снился! Он хотел так переделать нашу жизнь, чтобы мы жили счастливо в социалистическом обществе. У Сталина были невероятные проблемы с семьей! Невероятные! Он же с сухопарой рукой, и женщины его не любили! Суслов — он же невротик! Он так тренировался говорить и так боялся говорить в начале! И так — практически про каждого лидера страны. Это, как бы, медленная, через неизвестные факты, через помещение зрителя в частную жизнь, в отношения с детьми, с коллегами, — такая реабилитация советской власти, ее лидеров, ее моделей жизни. И это практически на всех каналах в прайм-тайме! Во-первых, это дешевле, чем сериал про буйную жизнь товарища Хрущева. Это дешево, это быстро, это можно ставить сразу перед или после новостных выпусков. Но для чего это делается? Предположим, — заказ. Но ведь удвоение ВВП! Продвижение нашей страны в сторону конкурентноспособности! Об этом замечательно говорил Путин при встрече со своими доверенными лицами в феврале 2004 года. Но ведь получается, что президент предлагает нам одну версию происходящего, а телевидение, может быть, неосознанно, может быть, потому что нет анализа — совсем другую! Потому что мы с советскими героями страну накормит не сумеем! Эти герои не смогли накормить ее почти за семьдесят лет.

Тенденции развития рынка электронных СМИ

Генрих Юшкявичюс,
советник генерального директора ЮНЕСКО, член ФКК

Телевидение сегодня является единственным сегментом медиарынка России, где государство сохраняет доминирующие позиции и может быть преумножает их, 50% аудитории, 70% рекламных доходов.

Сформировался мощный государственный сектор средств массовой информации. Установлен контроль государства над основными федеральными средствами массовой информации и, прежде всего, над главными телевизионными каналами, Первым каналом, РТР, НТВ. Правда, бывший министр Михаил Лесин в июне 2002 года сказал: «Будет гораздо лучше, если СМИ будут как можно дальше от государства. Это единственный способ сформировать спокойный устойчивый рынок. Если года через два-три отпадет необходимость существования МПТР, я буду только рад». Ну, как вы знаете, изменилась только форма министерства, два года прошли, действительно название министерства изменилось, но как бы там не было, телевидение продолжает оставаться крупнейшим и одним из наиболее бурно развивающихся сегментов российского медиарынка. Если темпы роста мирового рекламного рынка составляют 3-5% в год, то в России этот рынок вырос на 50% в 2002 году и в 2003 — на 34 %. В первом полугодии 2004 года он вырос еще на 31% и составил полтора миллиарда долларов. Объем доходов от рекламы вырос на 36%. Вместе с тем имеется ряд факторов, мешающих нормальному развитию электронных средств массовой информации в России. Первый фактор — монополия на телевизионную рекламу. Примерно 72% телерекламы в России все еще принадлежит «Видео интернешнл».

Президент Путин в одном из своих выступлений заявил о необходимости навести порядок в этой сфере. Он говорил, что по-прежнему монополизирован и мало дифференцирован рекламный рынок. Участие региональных средств массовой информации явно не пропорционально их месту и охвату аудитории, а также роли региональных средств массовой информации в жизни страны. Сложившееся положение делает местные СМИ крайне зависимыми от местных и федеральных дотаций или от каких-то корпоративных интересов. Доступ на этот рынок должен быть максимально прозрачен и избавлен от административных барьеров. В этой сфере следует наводить порядок, задавать четкие и разумные законодательные правила.

Несмотря на жалобы, на дороговизну телевизионной рекламы, на самом деле доля телерекламы в цене мирового товара гораздо меньше, чем на Западе. Например, банка импортного прохладительного напитка в Москве стоит столько же, сколько в Париже, а эфирное время на ее рекламу стоит в Париже в несколько раз больше. А что говорить о пиве, оно вообще на французском телевидении никогда не рекламировалось и ни в какое время не может рекламироваться.

В регионах местные власти еще больше деформируют телевизионный рынок, вливая бюджетные и не бюджетные средства в подконтрольные им средства массовой информации. Вместе с тем на фоне влияния государственных денег в СМИ совершенно забыта важнейшая часть системы вещания — сеть распространения телевизионных и радиопрограмм. 80% технических средств в сети выработало полностью свой срок, а 20% средств — на 80%. Не секрет, что в случае необходимости эта сеть является средством не только для распространения телевизионных и радио программ, но и управления страной, и важнейшей составляющей частью ее обороноспособности. Модернизацию телерадиосети сейчас осуществляют большинство стран Европы. Россия приняла Европейский цифровой стандарт вещания. Это очень важно, так как дает возможность российской промышленности и вещательным организациям сотрудничать с ведущими европейскими производителями нового оборудования.

Суммируя выше сказанное, следует констатировать, что телевидение — это крупнейший и один из наиболее динамично развивающихся сегментов российского медиарынка. Для телевизионного рынка характерна наиболее высокая доля национальных операторов, то есть федеральных каналов. Телевидение — единственный сегмент медиарынка, где доминирует государство, обладая половиной аудитории и семьюдесятью процентами рекламных доходов. Это доминирование основано на прямом и косвенном бюджетном финансировании.

Что же делать? Первое, причем вы можете с этим не согласиться, и это не отражает точку зрения ЮНЕСКО, это личная точка зрения:

1. Разрушить монополию на рекламном телевизионном рынке.

2. Прекратить прямое и косвенное субсидирование телеканалов, за исключением иновещания из государственного бюджета. Надо увеличить тарифы на рекламу так, чтобы покрыть расходы на производство программ и на оплату аренды сети распространения, причем дотации государства могут идти именно на развитие средств распространения программ, которые являются государственной собственностью. Это также создаст возможности развития местных программ.

3. Выделить средства из государственного бюджета для полного обновления материально-технической базы, передающей радиотелевизионной сети и перевода ее на цифровые технологии. Я не выскажу крамольную мысль — один передатчик важнее 10-ти танков в любой точке страны и мира.

И последнее, если мы хотим, чтобы в России было гражданское общество, то нужен настоящий канал общественного телевидения, который был бы платформой для становления и развития такого общества. Так, есть ли перспективы успешного развития электронных средств массовой информации в России? Я уверен, что есть.

 
© Институт „Общественная Экспертиза“